Быццё 31 разьдзел

Быццё
Пераклад Чарняўскага 2017 → Біблія Скарыны (Бразгуноў)

 
 

І чуў, як сыны Лабана гаварылі: «Якуб забраў усё, што было ў нашага бацькі, і з маёмасці нашага бацькі набыў такія багацці».
 
Потомъ пакъ, егда слышалъ естъ Яковъ слова сыновъ Лавановыхъ, глаголющихъ: «Отнялъ Яковъ все, еже было естъ отца нашего, и имениемъ его обогатився, вчиненъ естъ славный»,

Пасля таго звярнуў Якуб увагу на твар Лабана, што стаўся ён адносна яго, не як учора і заўчора.
 
позналъ тежъ, иже лице Лаваново не было к нему, яко вчерашнего дня и пред тымъ,

І сказаў Госпад Якубу: «Вяртайся ў зямлю бацькоў сваіх і да радні сваёй, а Я буду з табой».
 
и найболей, иже глагола к нему Богъ: «Навратися до земли отцевъ своих и к родине своей, и буду с тобою»,

І паслаў Якуб паклікаць Ракель і Лію на поле, дзе ён пасвіў статкі,
 
тогда пославъ и позвалъ Рахиля и Лию на поле, игдеже пасяше стада.

і сказаў ім: «Бачу па выразе твару вашага бацькі, што ён не такі для мяне, як учора і заўчора, але Бог майго бацькі быў са мною
 
И рече к нимъ: «Вижу лице отца вашего, и не естъ ко мне, яко вчера былъ и предъ вчерашнимъ, но Богъ отца моего — Той былъ ест со мною.

і вы самі ведаеце, што з усіх намаганняў маіх я служыў бацьку вашаму.
 
И сами весте, яко всею силою своею работахъ отцу вашему;

Але бацька ваш усё падманвае мяне і дзесяць разоў мяняе маю плату; ды, аднак, Бог не даў яму пакрыўдзіць мяне.
 
отец пакъ вашъ прельстилъ мя и изменилъ мзду мою по десетькратъ, но не да ему Богъ зле учинити мне,

Калі вось сказаў: “Крапкаваныя будуць тваёй платай”, — нараджалі ўсе авечкі крапкаваных ягнят. Калі ж сказаў ён наадварот: “Тых, што пярэстыя, атрымаеш як плату”, — усе жывёлы ў статку нараджалі пярэстых.
 
егда бо рече, иже “пестрые будуть мзда твоя”, тогда вси овце родили суть пестрыи ягнета; и внегда поведилъ: “белые брати будешъ за мзду свою”, вся стада белыи родили.

Так забраў Бог маёмасць бацькі вашага і даў мне.
 
А тако взялъ ест Богъ имение отца вашего и далъ е мне,

Пасля таго як надышоў час апладнення статка, узнёс я вочы мае і ўбачыў у сне, што самцы, якія пакрываюць самак, — пярэстыя, крапкаваныя і плямістыя.
 
понеже потомъ, егда часъ починания овець пришолъ, воздвигохъ очию своих и видех во сне: и се козлы и овны скакаху на самице пестры и рябы, и пелесавы.

І сказаў мне ўва сне анёл Божы: “Якуб!” Я адказаў: “Вось я”.
 
И рече ангелъ Господень ко мне во спании: “Якове!” Азъ же отвещахъ: “Что ест?”

Ён сказаў: “Падымі вочы свае і паглядзі на ўсіх самцоў, што пакрываюць самак: яны пярэстыя, крапкаваныя і ў плямах. Я ж бачу ўсё, што зрабіў табе Лабан.
 
Он же рече: “Воздвигни очию своихъ и вижь вси самце, случающеся с самицами, яко рябы, пестры и пелесавы суть; видехъ убо вся, елика же ти вчинилъ ест Лаванъ.

Я — Бог з Бэтэля, дзе намасціў ты камень і дзе прынёс Мне прысягу. Дык цяпер падыміся, выйдзі з гэтай зямлі, каб вярнуцца ў зямлю, дзе ты нарадзіўся”».
 
Азъ есмъ Богъ, явивыйся тобе на месте Вефиль, игдеже помазалъ еси камень и помолился Мне. Сего для востани ныне, изыйди о земли сея и навратися до земли рожения твоего”.

Адказалі яму Ракель і Лія: «Ці маем мы яшчэ частку і спадчыну ў доме бацькі нашага?
 
И отвещали суть ему Рахиль и Лия: “Еда ли еще что останков имамы в доме отца нашего?

Ці ж не лічыў ён нас за чужых, бо прадаў нас і з’еў плату за нас?
 
Се убо яко чуждих имелъ насъ и продалъ, и зъелъ цену нашу.

Але ўсё багацце, якое Бог забраў у бацькі нашага, нам аддаў і дзецям нашым. Таму ўсё, што Бог загадаў табе, рабі».
 
Протожъ Бог отнялъ естъ имение отца нашего и далъ е намъ и сыномъ нашимъ. Сего ради все, елико же ти повеле Господь, учини».

Дык устаў Якуб, і пасадзіў дзяцей сваіх і жонак сваіх на вярблюдаў,
 
Тогда воста Яковъ и въссажалъ сыны своя и жены на велб[л]уды,

і ўзяў з сабой усе статкі свае і ўсю маёмасць сваю, што здабыў у Падан-Араме, каб ісці да Ізаака, бацькі свайго, у зямлю Ханаан.
 
и побралъ все имение свое и стада, еже добыл ест в Межиречии, и иде ко Ісааку, отцу своему, до земли Ханаани.

У той час Лабан выбраўся стрыгчы авечак, і Ракель скрала балванаў хатніх бацькі свайго.
 
В той часъ отшолъ былъ Лаван стрыщи овець своихъ, Рахиль пакъ покрала была ідолы отца своего.

А Якуб ашукаў сэрца Лабана, не папярэджваючы яго, што мае ўцячы.
 
Яковъ же не хоте явити тестю своему, якоже отхожаше;

І калі ўцёк ён з усім, што меў, то, перайшоўшы рэчку, накіраваўся на гару Галаад.
 
и внегда отшолъ со всимъ добромъ своимъ и, переплавившися реку, идяше к горе Галаадъ.

Трэцяга дня паведамілі Лабану, што Якуб уцёк.
 
И поведели то суть Лаванови дня третиего, яко побежа Яковъ.

Той, сабраўшы братоў сваіх, сем дзён даганяў яго і дагнаў яго на гары Галаад.
 
Он же, появъ братию свою, гнаше воследъ его седмъ дней и погонил и у горы Галаадъ.

І прыйшоў Бог да Лабана арамейца ноччу ўва сне, і сказаў яму: «Сцеражыся, не гавары нічога благога супраць Якуба!»
 
И виде во сне Господа, глаголющего к нему: «Блюдися, да ничтоже зло речеши Якову».

Якуб на гары ўжо расцягваў палатку, калі Лабан, дагнаўшы яго з братамі сваімі, на той жа гары Галаад паставіў палатку.
 
И вже былъ поставилъ Яковъ шатеръ свой на горе; и внегда постиг его Лаванъ с братиею своею, поставилъ шатеръ свой на той же горе Галаадъ,

І сказаў ён Якубу: «Чаму ты так зрабіў і ашукаў сэрца маё, вывеўшы дачок маіх, як паланянак?
 
и рече ко Якову: «Почто есь тако вчинилъ, и без ведома моего занялъ дщеры мое, якобы поиманые оружиемъ,

Чаму ты патаемна ўцёк і ашукаў мяне, не паведаміўшы мне, каб я мог правесці цябе з радасцю і спевамі, з бубнамі і цытрамі?
 
и не поведевши мне, побежалъ еси? Я быхъa тя былъ проводилъ съ веселиемъ, с песнями, з гудбами и з бубны.

Ты не даў мне пацалаваць маіх унукаў і дачок, неразумна зрабіў ты!
 
Не дал ми еси поцаловати детей и дщеръ моихъ; безумне вчинил еси сее.

А цяпер магла рука мая адгадзіць табе ліхам, але Бог бацькі твайго ўчора сказаў мне: “Сцеражыся, не гавары нічога ліхога супраць Якуба!”
 
Ныне же могла бы рука моя воздати тобе всимъ злым, но Богъ отца твоего вчера рече ко мне: “Блюдися, да ничтоже прикрого возглаголеши Якову”.

Добра, ты выправіўся, бо цягнула цябе да дому бацькі твайго, але чаму ты скраў багоў маіх?»
 
И буди такъ, яко ко своимъ восхотелъ еси пойти и пожадал в дом отца твоего. Почто пакъ покрал еси боги моя?»

Якуб адказаў: «Бо я баяўся. Бо я думаў, каб ты часам сілай не адабраў дачок сваіх у мяне.
 
Отвеща Яковъ: «Иже неведящу тобе отшолъ есми прочь, то вчинихъ для того, понеже бояхся тебе, абы ми еси не отнялъ силою дщеръ своихъ.

А ў каго знойдзеш багоў сваіх, хай той не жыве! У прысутнасці братоў нашых абшукай, і што знойдзеш свайго ў мяне — забірай!» А не ведаў Якуб, што Ракель скрала балванаў.
 
Но что о татбу на мя глаголеши? В кого жъ з насъ богы твоя знайдеши, да вбитъ будеть предъ братиею нашею. Ищи, и все, еже свое у мене найдеши, возми». Сия глагола, не ведяше бо, яко Рахиль украла была ідолы.

І Лабан, увайшоўшы ў палаткі Якуба і Ліі, і абедзвюх паслугачак, не знайшоў, і, выйшаўшы з палаткі Ліі, увайшоў у палатку Ракель.
 
Тогда вшолъ естъ Лаванъ до шатра Яковова и Лиина и обудву рабыней, и ничтоже знайде. И внегда прииде в шатеръ Рахилинъ,

А яна схавала балванаў пад вярблюдавае сядло і села зверху. А калі абшукаў Лабан усю палатку і не знайшоў нічога,
 
она же поспеши и сокри ідолы под се[д]ло велбуже и сяде зверху. И внегда обыскалъ весь шатеръ и ничтоже знайде,

сказала: «Хай не гневаецца гаспадар мой, што перад табою ўстаць не магу, бо дзеля звычайнага жаночага не магу». Дык абшукаў ён, але балванаў не знайшоў.
 
рече к нему: «Не гневайся, господине мой, яко пред тобою повстати не могу, понеже по обычаю женскомъ ныне пришло на мя». И тако прелстила отца своего ищущего.

І, раззлаваўшыся, сказаў Якуб з лаянкай: «Дзеля якой віны маёй і дзеля якога граху майго ты так пераследуеш мяне,
 
Затымъ разгневався Яковъ и посварися с Лаваномъ, и рече: «Яковая естъ вина моя и яковый грехъ мой, иже есъ так гонилъ мене

што абшукваеш усе рэчы мае? Што ты знайшоў з усёй маёмасці дому твайго? Пакладзі тут, у прысутнасці братоў маіх і братоў сваіх, і хай яны рассудзяць між мной і табой.
 
и перегледелъ все имение мое? Что жъ пакъ знашолъ еси от всего добра своего, положи ту, предъ братиею моею и пред братиею своею, да судять межи мною и тобою.

Вось, дваццаць гадоў я жыў з табой. Твае авечкі і козы не скідалі, і бараноў са статка твайго я не еў.
 
Для сего ли жъ двадцеть летъ пребыхъ с тобою? Овци твое и козы не были неплодны; овновъ стада твоего не ядохъ;

Раздзёртага дзікім зверам не прыносіў табе, я сам аддаваў за ўсякую страту. Калі што было скрадзена ці ўдзень, ці ўначы — ты вымагаў ад мяне.
 
от зверя уеденого к тобе не принесохъ. Азъ наполневахъ вси дщеты твое, все украденое и згиблое на мне биралъ еси.

Днём мучыла мяне спякота, а ноччу холад, сон уцякаў ад вачэй маіх.
 
Вдень зной а внощи студень терпелъ есми, и отхожаше сонъ от очию моих.

Так праз дваццаць гадоў у доме тваім я служыў табе: чатырнаццаць за дачок, а шэсць за статкі твае. Дзесяць разоў таксама змяняў ты плату маю.
 
И тако черезъ двадцеть летъ работах в дому твоемъ, четырнадесетъ летъ служих за две дщеры твое, а шесть летъ за стада. Зменилъ еси теже по десетькрать мзду мою.

Каб Бог бацькі майго, Бог Абрагама, і Той, Каго з бояззю славіць Ізаак, не ўспамагаў мне, то ты, несумненна, пусціў бы мяне з нічым; няшчасце маё і цяжкую працу рук маіх убачыў Бог і вынес прысуд учора».
 
Аще не бы Богъ Авраама, отца моего, и страхъ Ісааковъ пощадил мене, то бы еси нага отпустил мя. На смирение мое и на трудъ руку моих возре Господь и показнил тя вчера».

Лабан адказаў яму: «Дочкі — мае дочкі, дзеці — мае дзеці, статкі — мае статкі ды ўсё, што бачыш, — маё. Але што я магу зрабіць сёння маім дочкам або іх дзецям, якіх яны нарадзілі?
 
Отвещалъ к нему Лаванъ: «Дщеры мое и сынове и стада твоя, и все, еже зриши, от мене естъ. Ичто ж имамъ вчинити дщерамъ и внукомъ своимъ?

Дык хадзем, заключым пагадненне, я і ты, каб было яно сведчаннем між мною і табой».
 
Сего для ныне пойди и завещаем заветъ, да будеть ведомо межи мною и тобою».

Тады вось Якуб прынёс камень, і паставіў як памятны знак,
 
Тогда взялъ естъ Яковъ камень и воздвиже и на знамение,b

і сказаў братам сваім: «Назбірайце камянёў!» Яны назбіралі і зрабілі курган. І елі там на ім.
 
и рече братии своей: «Сношайте камение». Они же, снесши, вделали могилу и если суть на ней,

І Лабан назваў яго: Егар-Сагадутаa, а Якуб — Галедамb.
 
еяже прозвалъ Лаванъ Могила послуха,c а Яковъ Могила сведения,d обадва подле обычаю языка своего.

І Лабан сказаў: «Хай курган гэты будзе сведкам згоды сёння між мной і табой». І таму ён быў названы Галед,
 
И рече Лаванъ: «Могила сия послухъ да будеть межи мною и тобою». И для того названо естъ имя места того Галаадъ, еже исказуется Могила послух[а]».

а таксама Міцпаc, бо ён сказаў: «Хай наглядае Госпад за мной і табой, калі разыдземся між сабой.
 
И приложи Лаванъ, глаголя: «Да видить и судить Господь межи наю, внегда разыйдемося.

Калі б ты крыўдзіў дачок маіх і калі б узяў сабе акрамя іх іншых жонак, то хоць не будзе нікога з людзей між намі — глядзі: Бог — сведка між мной і табой!»
 
Будеш ли зле жити со дщерами моими и воведеши ли иные жены на них, ни единого послуха ныне межи наю нету, кроме Бога, Онже все видить».

І сказаў Лабан Якубу: «Вось, курган і камень, якія я паставіў між мною і табой.
 
И рече паки къ Якову: «Се, могила сия и камень, егоже воздвигохъ, межи мною и тобою сведетель да будеть.

Гэты курган і камень будуць сведкамі, што я не перайду за гэты курган, ідучы да цябе, і што ты не пяройдзеш за гэты курган і гэты камень дзеля ліхога.
 
Громада воистинну сия и камение да будуть во послушенство. Естъли же бых я минулъ, идя к тобе, место сее, или ты пошол бы ко м[н]е, зле мысля,

Бог Абрагама і Бог Нахора хай рассудзіць паміж намі». І Якуб прысягнуў Тым, Каго з бояззю славіў Ізаак, яго бацька.
 
то Богъ Авраамовъ и Богъ Нахоровъ, и Богъ отцевъ их да судить межи нама». Тогда клялся естъ Яковъ по боязни отца своего Ісаака;

А потым забіў на гары жывёлін на ахвяру і запрасіў сваіх братоў, каб паелі хлеба. А калі паелі, ляглі спаць на гары.
 
и принесши жертву на горе, позвалъ братию свою, да бы ели с нимъ; они же, наедшися, поостали суть ту.

І Лабан, узняўшыся рана, пацалаваў унукаў сваіх і дачок сваіх, дабраславіў іх і вярнуўся ў сваё месца.
 
Лаван пак, воставъ вночи, поцелова дщеры своя и внуки своя, и благославивъ ихъ, навратился естъ в домъ свой.