Дзеі 23 разьдзел

Дзеі Сьвятых Апосталаў
Пераклад Л. Дзекуць-Малея → Біблія Скарыны (Бразгуноў)

 
 

Паўла-ж, паўзіраўшыся на сынэдрыон, сказаў: Мужы браты! У-ва ўсім добрым сумле́ньні жыў я перад Богам ажно да сягоньняшняга дня.
 
30 Назаутрей же хотяй разумети истее тысещникъ, для чего оклеветается от Іудеи, развяза его от юзъ. И повеле сойтися архиерею со всим соборомъ, и выведши Павла, постави между ними.a (Зачало 47) Возревъ же Павелъ на сборъ, рече: «Мужие братия! Азъ всею совестию доброю жихъ предъ Бо гом даже и до сего дня».

Архірэй-жа Ананія загадаў тым, што стаялі перад ім, каб білі яго ў вусны.
 
Тогда архиерей Анания повеле предстоящим бити его у вуста.

Тады Паўла сказаў да яго: Бог будзе біць цябе́, падбе́леная сьцяна! Бо ты сядзіш, каб судзіць мяне́ паводле закону, і незаконна кажаш мяне́ біці.
 
Павел же рече к нему: «Бити тя имать Богъ, стено повапленая! И ты седиши, судя ми по закону, и преступаеши законъ, веляй бити мя».

А тыя, што стаялі перад ім, сказалі: Архірэя Божага зьневажаеш?
 
Предстоящіи пак рекоша: «Архиерею ли Божию злоречиши?»

Паўла-ж азваўся: Ня ве́даў я, браты, што ён архірэй. Бо-ж напісана: На павадыра народу твайго не кажы блага (Выхад 22:28).
 
Рече же Павелъ: «Не ведехъ, братие, яко архиерей ест, пишеть бо: “Князуb людей своих не речеши зла”c».

І, ве́даючы, што адна часьціна ёсьць Саддуке́і, а другая Фарысэі, загаласіў Паўла ў сынэдрыоне: Мужы браты! Я — Фарысэй, сын Фарысэявы. За надзе́ю й ускрасе́ньне мёртвых судзяць мяне́!
 
Разумея же Павелъ, яко едина часть ест саддукеи, а другая — фарисеи, возопи в соборе: «Мужи братие! Азъ фарисей есмъ, сынъ фарисеевъd. О упованіи и о воскресеніи мертвыхъ азъ судъ приемлю».

Калі-ж ён гэтае сказаў, узьнялася спрэчка паміж Фарысэямі й Саддуке́ямі, і разьдзялілася грамада.
 
Се же ему рекшу, бысть разпря фарисеемъ и саддукеемъ. и разделися народъ,

Бо Саддуке́і кажуць, што няма ўваскрасе́ньня, ані Ангела й духа; Фарысэі-ж прызнаюць абодвух.
 
саддукеи убо глаголють не быти воскресению, ни ангела, ни духа, фарисеи же исповедують обоя.

Узьняўся вялікі крык. І, паўстаўшы, кніжнікі Фарысэйскае часткі спрачаліся, кажучы: Нічога благога не знаходзім мы ў чалаве́ку гэтым. Ці дух гаварыў яму, ці Ангел, не змагаймася з Богам.
 
Бысть же кличь великъ, и воставши, книжници части фарисей ския пряхуся, къ собе глаголюща: «Ни едино зло обретаемъ во человеце семъ; ащели же духъ глагола ему или ангелъ, не противмося Богу».

Калі-ж спрэчка ўзгаралася, дык тысячнік, баючыся, каб яны не разарвалі Паўлу, загадаў жаўне́рам зыйсьці ўзяць яго спасярод іх ды вясьці ў замак.
 
Многой же бывши распри, усумнеся тысещникъ, да не растерзанъ будеть Павелъ от нихъ, повеле воиномъ снити и восхитити его от среды их и вести въ полкъ.

У наступную-ж ноч Госпад, стануўшы перад ім, сказаў: Бадрыся, Паўла! Бо як ты сьве́дчыў аба Мне́ ў Ерузаліме, гэтак мусіш сьве́дчыць і ў Рыме.
 
Во наставшую же нощ, представъ ему, Господь рече: «Дръзай, Павле! Яко убо сведетелствовал еси о Мне во Ерусалиме, тако подобаеть ти и в Риме сведетелствовати».

А як настаў дзе́нь, некаторыя Жыды, зрабіўшы змову, далі зарок, кажучы, што ня будуць е́сьці ані піці, пакуль не заб’юць Паўлу.
 
Бывшу же дню, собралися неціи от Іудеи и закляша себе, глаголюще, яко: «Не будемъ ясти ани пити, дондеже убиемъ Павла».

Было-ж іх больш за сорак, што далі гэткі зарок.
 
Было же их более четыредесяти мужей, ониж сию клятву вчиниша.

Яны, прыйшоўшы да архірэяў і старшых, сказалі: Мы пад прысягай заракліся е́сьці што-колечы, пакуль не заб’е́м Паўлу.
 
И пришедши ко архиерею и старцем, рекоша: «Клятвою закляхомъ себе ничтоже вкусити, дондеже убиемъ Павла.

Вы-ж цяпе́р павядомце тысячніка з сынэдрыонам, каб заўтра вывеў яго да вас, быццам хочаце пільне́й разглядзе́ць справу ягоную; а мы, пе́рш, чым ён падойдзе, гатовы забіць яго.
 
Ныне убо вы обошлите тысещники исъ соборомъ, да утро изведеть его к вамъ, якобы хотели есте нечто истейшее зведат от него; мы пакъ первее, нежли к вамъ придеть, готови будемъ убити его».

Пачуўшы-ж пра гэту засаду, сын сястры Паўлавае прыйшоў і, увайшоўшы ў замак, паведаміў Паўлу.
 
Слышавше же сее развращение сынъ сестры Павловы, пришед, вниде во полкъ и сказа Павлу.

Паўла-ж, паклікаўшы аднаго із сотнікаў, сказаў: Завядзі гэтага дзяцюка да тысячніка, бо ён мае не́шта сказаць яму.
 
Призвав же Павел единого от сотник, рече: «Юношу сего приведи ко тысещнику, имат бо нечто поведати ему».

Дык той, узяўшы яго, завёў да тысячніка і сказаў: Вязень Паўла, паклікаўшы мяне́, прасіў завясьці да цябе́ гэтага дзяцюка, які мае не́шта сказаці табе́.
 
И онъ, поемъ его, приведе ко тысещнику и рече: «Южникъe Павел, призвав мя, умоли сего юношу привести къ тобе, имуща нечто глаголати тобе».

Тысячнік, узяўшы яго за руку й адыйшоўшыся набок, запытаўся: Што маеш сказаць мне́?
 
Поемъ же и за руку тысещникъ и отшедъ, наедине пыташа его: «Что ест, иже имаши поведети мне?»

І сказаў: Жыды пастанавілі прасіць цябе́, каб заўтра вывеў Паўлу да сынэдрыону, быццам манючыся падрабне́й распытацца аб ім.
 
Рече же юноша: «Іудеи совещаша умолити тя, да заутра сведеши Павла к нимъ въ соборъ, якобы нечто истейшее зведати от него.

Ты-ж не патурай ім: бо на яго засе́лі больш за сорак мужоў із іх, якія далі зарок ня е́сьці й ня піць, пакуль не заб’юць яго, і цяпер яны гатовы, чакаючы ве́сткі ад цябе́.
 
Ты жъ не послушай их, ловять бо его от нихъ мужей более четыредесятъ, ониже и закляша себе не ясти ани пити, дондеже убиють и. И ныне готови суть, ждуще от тебе обещания».

Дык тысячнік пусьціў дзяцюка, загадаўшы: Нікому не кажы, што мяне аб гэтым паведаміў.
 
Тысещникъ же отпусти юношу, завещавъ ему никому поведати, «яко сия явил ми еси»,

І, паклікаўшы не́йкіх двух сотнікаў, сказаў: Прыгатуйце дзьве́сьце жаўне́раў, каб ісьці ў Кесарыю, ды коньнікаў се́мдзесят ды стральцоў дзьве́сьце — на трэцюю гадзіну ночы.
 
и призвав дву сотниковъ, рече: «Уготовите ми воинов двесте, да идут до Кесаріи, и конникъ седмъдесят, и стрельцевъ двесте въ третій часъ нощи,

Прыгатуйце й жывёлу, каб, пасадзіўшы Паўлу, адвясьці жывога да старасты Фэлікса.
 
и коне подведут, да всадят Павла и допровадять его здрава до Феликса-владаря».

Дый напісаў пісьмо гэткага зьме́сту:
 
Написавъ листъ въ та слова:

Клаўдзі Лізі вяльможнаму старасьце Фэліксу: радуйся!
 
«Клавъдій Лусіа державному владареви Феликсу — радоватися.

Чалаве́ка гэтага, якога Жыды схапілі й маніліся забіць, я, выступіўшы з войскам, адабраў, даве́даўшыся, што ён — Рымскі грамадзянін.
 
Мужа того яли Іудеи и хотели убити его. Пріидохъ съ воины и отняхъ и, уведев же, яко Римлянинъ ест.

Хочучы-ж ве́даць прычыну, за што вінавацяць яго, я прывёў яго ў сынэдрыон іхні
 
Хотя разумети вину, для чего поимали его, приведохъ и в собор их,

і знайшоў, што яго вінавацяць за супярэчнасьці ў законе іхнім, ды што няма ў ім ніякае віны, вартае сьме́рці ці кайданоў.
 
и слышахъ жалующихся на нь о возысканиехъ закона, их ни единаго греха смерти годна или юзам имуща.

Калі-ж паведамілі мяне́ пра змову проці чалаве́ка гэтага, што ме́ла стацца ад Жыдоў, я ўраз паслаў яго да цябе́, загадаўшы й абвінавачываючым яго гаварыць проці яго перад табою. Бывай здароў.
 
И егда поведено ми ест о льсти, юже смыслиша Іудеи, хотяще убити и, скоро послал есмъ его к тобе, приказавъ и жалобником, естли же имають на нь что, да глаголють пред тобою. Здравъ буди».

Дык жаўне́ры, як ім было загадана, узялі Паўлу й павялі ўначы ў Антыпатрыду;
 
Воини же по повеленому имъ поемши Павла, везоша его тое нощи во Антипатриду.

назаўтрае-ж, пакінуўшы коньнікаў ісьці з ім, вярнуліся ў замак.
 
И назавтрей, отпустивше конники ити съ нимъ, возвратишеся въ полки.

Тыя, прыйшоўшы ў Кесарыю і аддаўшы пісьмо старасьце, паставілі перад ім і Паўлу.
 
Они пакъ, пришедши во Кесарию, подали листъ владареви и Павла поставили пред ним.

Стараста-ж, прачытаўшы й спытаўшыся, з якое ён краіны, дый даве́даўшыся, што із Кілікіі,
 
Прочет же владар лыстъ, спытал, от коея области ест. и уведев, яко от Киликия, рече:

сказаў: Я выслухаю цябе́, як зьявяцца абвініцелі твае́. І загадаў пілнаваць яго ў прэторыі Ірадавай.
 
«Выслухаю тя, егда жалобници твои при идут». И повеле его во преторе Иродове стрещи.