Дзеі 23 разьдзел
Дзеі Сьвятых Апосталаў
Пераклад Антонія Бокуна → Біблія Скарыны (Бразгуноў)
Павал, паўзіраўшыся на сынэдрыён, сказаў: «Мужы браты! Усім добрым сумленьнем я жыў перад Богам да гэтага дня».
30 Назаутрей же хотяй разумети истее тысещникъ, для чего оклеветается от Іудеи, развяза его от юзъ. И повеле сойтися архиерею со всим соборомъ, и выведши Павла, постави между ними.a (Зачало 47) Возревъ же Павелъ на сборъ, рече: «Мужие братия! Азъ всею совестию доброю жихъ предъ Бо гом даже и до сего дня».
А першасьвятар Ананія загадаў тым, што стаялі пры ім, каб білі яго ў вусны.
Тогда архиерей Анания повеле предстоящим бити его у вуста.
Тады Павал сказаў яму: «Бог будзе біць цябе, сьцяна пабеленая! І ты сядзіш, судзячы мяне паводле Закону, і насуперак Закону загадваеш мяне біць».
Павел же рече к нему: «Бити тя имать Богъ, стено повапленая! И ты седиши, судя ми по закону, и преступаеши законъ, веляй бити мя».
А тыя, што стаялі, сказалі: «Першасьвятара Божага зьневажаеш?»
Предстоящіи пак рекоша: «Архиерею ли Божию злоречиши?»
І прамовіў Павал: «Ня ведаў я, браты, што ён першасьвятар. Бо напісана: “На начальніка народу твайго не кажы блага”».
Рече же Павелъ: «Не ведехъ, братие, яко архиерей ест, пишеть бо: “Князуb людей своих не речеши зла”c».
А, разумеючы, што адна частка — садукеі, а другая — фарысэі, закрычаў Павал у сынэдрыёне: «Мужы браты! Я — фарысэй, сын фарысэя. За надзею і ўваскрасеньне мёртвых судзяць мяне!»
Разумея же Павелъ, яко едина часть ест саддукеи, а другая — фарисеи, возопи в соборе: «Мужи братие! Азъ фарисей есмъ, сынъ фарисеевъd. О упованіи и о воскресеніи мертвыхъ азъ судъ приемлю».
Калі ж ён гэтае сказаў, сталася спрэчка паміж фарысэямі і садукеямі, і разьдзялілася грамада,
Се же ему рекшу, бысть разпря фарисеемъ и саддукеемъ. и разделися народъ,
бо садукеі кажуць, што няма ані ўваскрасеньня, ані анёла, ані духа; а фарысэі прызнаюць адно і другое.
саддукеи убо глаголють не быти воскресению, ни ангела, ни духа, фарисеи же исповедують обоя.
Узьняўся ж вялікі крык, і, устаўшы, кніжнікі фарысэйскае часткі спрачаліся, кажучы: «Нічога благога мы не знаходзім у чалавеку гэтым. Ці дух гаварыў яму, ці анёл, не змагаймася з Богам».
Бысть же кличь великъ, и воставши, книжници части фарисей ския пряхуся, къ собе глаголюща: «Ни едино зло обретаемъ во человеце семъ; ащели же духъ глагола ему или ангелъ, не противмося Богу».
А калі спрэчка павялічылася, тысячнік, баючыся, каб яны не разарвалі Паўла, загадаў жаўнерам, зыйшоўшы, узяць яго спасярод іх і весьці ў табар.
Многой же бывши распри, усумнеся тысещникъ, да не растерзанъ будеть Павелъ от нихъ, повеле воиномъ снити и восхитити его от среды их и вести въ полкъ.
А ў наступную ноч Госпад, стаўшы перад ім, сказаў: «Будзь пэўны, Паўле! Бо як ты сьведчыў пра Мяне ў Ерусаліме, гэтак мусіш сьведчыць і ў Рыме».
Во наставшую же нощ, представъ ему, Господь рече: «Дръзай, Павле! Яко убо сведетелствовал еси о Мне во Ерусалиме, тако подобаеть ти и в Риме сведетелствовати».
А як настаў дзень, некаторыя Юдэі, зрабіўшы сход, далі сабе клятву, кажучы, што ня будуць ані есьці, ані піць, пакуль не заб’юць Паўла.
Бывшу же дню, собралися неціи от Іудеи и закляша себе, глаголюще, яко: «Не будемъ ясти ани пити, дондеже убиемъ Павла».
Было ж больш за сорак тых, што далі гэткі зарок.
Было же их более четыредесяти мужей, ониж сию клятву вчиниша.
Яны, прыйшоўшы да першасьвятароў і старшыняў, сказалі: «З праклёнам мы пакляліся нічога ня есьці, пакуль не заб’ем Паўла.
И пришедши ко архиерею и старцем, рекоша: «Клятвою закляхомъ себе ничтоже вкусити, дондеже убиемъ Павла.
Вы ж цяпер разам з сынэдрыёнам паведаміце тысячніку, каб заўтра ён вывеў яго да вас, быццам маеце дакладней разгледзець адносна яго, а мы, перш, чым ён наблізіцца, гатовыя забіць яго».
Ныне убо вы обошлите тысещники исъ соборомъ, да утро изведеть его к вамъ, якобы хотели есте нечто истейшее зведат от него; мы пакъ первее, нежли к вамъ придеть, готови будемъ убити его».
Пачуўшы ж пра гэтую змову, сын сястры Паўлавае, прыйшоўшы і ўвайшоўшы ў табар, паведаміў Паўлу.
Слышавше же сее развращение сынъ сестры Павловы, пришед, вниде во полкъ и сказа Павлу.
А Павал, паклікаўшы аднаго з сотнікаў, сказаў: «Завядзі гэтага дзецюка да тысячніка, бо ён мае нешта паведаміць яму».
Призвав же Павел единого от сотник, рече: «Юношу сего приведи ко тысещнику, имат бо нечто поведати ему».
Дык той, узяўшы яго, прывёў да тысячніка і кажа: «Вязень Павал, паклікаўшы мяне, прасіў прывесьці да цябе гэтага дзецюка, які мае нешта сказаць табе».
И онъ, поемъ его, приведе ко тысещнику и рече: «Южникъe Павел, призвав мя, умоли сего юношу привести къ тобе, имуща нечто глаголати тобе».
Тысячнік, узяўшы яго за руку і адыйшоўшыся на бок, спытаў: «Што такое маеш паведаміць мне?»
Поемъ же и за руку тысещникъ и отшедъ, наедине пыташа его: «Что ест, иже имаши поведети мне?»
А той сказаў: «Юдэі дамовіліся прасіць цябе, каб заўтра ты вывеў Паўла да сынэдрыёну, быццам маючы нешта дакладней запытацца адносна яго.
Рече же юноша: «Іудеи совещаша умолити тя, да заутра сведеши Павла к нимъ въ соборъ, якобы нечто истейшее зведати от него.
Дык ты ня дай пераканаць цябе ім, бо на яго цікуюць больш за сорак мужоў з іх, якія далі клятву ня есьці і ня піць, пакуль не заб’юць яго, і цяпер яны гатовыя, чакаючы абяцаньня ад цябе».
Ты жъ не послушай их, ловять бо его от нихъ мужей более четыредесятъ, ониже и закляша себе не ясти ани пити, дондеже убиють и. И ныне готови суть, ждуще от тебе обещания».
Дык тысячнік адпусьціў дзецюка, загадаўшы: «Нікому не кажы, што мне пра гэтае паведаміў».
Тысещникъ же отпусти юношу, завещавъ ему никому поведати, «яко сия явил ми еси»,
І, паклікаўшы нейкіх двух сотнікаў, сказаў: «Падрыхтуйце дзьвесьце жаўнераў, і семдзясят коньнікаў, і дзьвесьце драбаў, каб ісьці ў Цэзарэю а трэцяй гадзіне ночы.
и призвав дву сотниковъ, рече: «Уготовите ми воинов двесте, да идут до Кесаріи, и конникъ седмъдесят, и стрельцевъ двесте въ третій часъ нощи,
І пастаўце жывёлу, каб, пасадзіўшы Паўла, завесьці здаровага да ваяводы Фэлікса».
и коне подведут, да всадят Павла и допровадять его здрава до Феликса-владаря».
І напісаў пасланьне гэткага зьместу:
Написавъ листъ въ та слова:
«Кляўдый Лізій — вяльможнаму ваяводзе Фэліксу: радавацца!
«Клавъдій Лусіа державному владареви Феликсу — радоватися.
Мужа гэтага, якога Юдэі схапілі і меліся забіць, я, стаўшы з войскам, вырваў, даведаўшыся, што ён — Рымлянін.
Мужа того яли Іудеи и хотели убити его. Пріидохъ съ воины и отняхъ и, уведев же, яко Римлянинъ ест.
А хочучы даведацца віну, дзеля чаго вінавацяць яго, я прывёў яго ў сынэдрыён іхні
Хотя разумети вину, для чего поимали его, приведохъ и в собор их,
і знайшоў, што яго вінавацяць дзеля спрэчак у Законе іхнім, а няма ніякага абвінавачваньня, вартага сьмерці ці путаў.
и слышахъ жалующихся на нь о возысканиехъ закона, их ни единаго греха смерти годна или юзам имуща.
А калі паведамілі мяне пра змову супраць мужа гэтага, што мелася ў Юдэяў, я неадкладна паслаў [яго] да цябе, загадаўшы, каб тыя, што абвінавачваюць яго, гаварылі супраць яго перад табою. Бывай здаровы».
И егда поведено ми ест о льсти, юже смыслиша Іудеи, хотяще убити и, скоро послал есмъ его к тобе, приказавъ и жалобником, естли же имають на нь что, да глаголють пред тобою. Здравъ буди».
Дык жаўнеры паводле загаданага ім, узяўшы Паўла, павялі ўначы ў Антыпатрыду,
Воини же по повеленому имъ поемши Павла, везоша его тое нощи во Антипатриду.
а назаўтра, пакінуўшы коньнікаў ісьці з ім, вярнуліся ў табар.
И назавтрей, отпустивше конники ити съ нимъ, возвратишеся въ полки.
Тыя, прыйшоўшы ў Цэзарэю і аддаўшы пасланьне ваяводзе, паставілі перад ім і Паўла.
Они пакъ, пришедши во Кесарию, подали листъ владареви и Павла поставили пред ним.
А ваявода, прачытаўшы, спытаўся, з якое ён правінцыі, і, зразумеўшы, што з Кілікіі,
Прочет же владар лыстъ, спытал, от коея области ест. и уведев, яко от Киликия, рече:
сказаў: «Я выслухаю цябе, калі зьявяцца і твае абвінавальнікі». І загадаў вартаваць яго ў прэторыі Ірадавай.
«Выслухаю тя, егда жалобници твои при идут». И повеле его во преторе Иродове стрещи.